Рядом с демидовской усадьбой, на острове, возвышается старейший храм Сошествия Святого Духа на Апостолов, в народе — Старая церковь. На Южном Урале это второй по времени создания каменный храм — старше него только Уйский (Троицкий) собор в Троицке. К тому же он один из немногих храмов, выстроенных в стиле барокко, практически не подвергшийся перестройке. А главное — он был рожден вместе с Кыштымом и стал свидетелем всей его истории.
Церковь Сошествия Святого Духа на Апостолов
Если верить одной легенде, то в 1755 году, спустившись с горы Егоза, осмотрев окрестности и начало строительства завода, Никита Никитич Демидов отобедал на острове и сказал: «Пусть народ ведает, где Никита обедает! Построить здесь храм!» Это «спонтанное решение» и по сей день вызывает недоумение исследователей. «Церковь была заложена не в центре поселения и не на горке, а на острове посреди пруда, — пишет Г.Х. Самигулов. — Это совершенно нестандартное решение: чтобы церковь или мечеть были отделены от поселения водным пространством. Сложно сказать, чем руководствовались Демидовы, принимая решение о таком размещении храма».
Стройка с размахом
Тем не менее, строительные работы на означенном месте закипели сразу же. Бутовый камень везли с Кыштымского и Сугомакского рудников — благо, его после вскрышных работ накопилось много. Архитектурный проект был выбран не совсем обычный.
«Церковь строили с размахом: в два этажа, кирпично-каменную. Кирпичи, камни, раствор — все доставлялось наверх вручную или с помощью простейших лебедок. Для глухой провинции церковь получилась на редкость нарядной и величавой. Каждый апартамент получил свое имя: верхний этаж — в честь Сошествия Святого Духа, а нижний стал называться во имя Усекновения главы пророка и Крестителя Господня Иоанна Предтечи». Верхний этаж храма не отапливался, и службы там велись в летний период. Зато нижний, небольшой и теплый, действовал круглый год.
Церковь выстроили за пять лет. Средства вкладывались заводчиками и собирались жителями заводского поселка. В 1764 году строительство завершилось, внутри ее расписали богомазы Богатыревы. Как указывает кыштымский краевед Б. Мещеряков, храм освятил протоиерей Екатеринбургский Федор Кочнев в день преподобных Парфентия и Луки 7 февраля 1765 года.
Церковь Сошествия Святого Духа на Апостолов
Испытания и освящения
Свое первое суровое испытание храм переживет в годы пугачевского бунта. В январе 1774 года разноязычные повстанцы прорвались через деревянные стены, окружавшие завод. Рассказывают, что во время захвата церкви староста храма Ефим Норкин взобрался на колокольню и ударил в набат, за что его сбросили с колокольни. Затем пугачевцы раскинули вокруг храма лагерь, запускали вовнутрь коней и жгли костры, оборвали золотые и серебряные ризы с икон, а некоторые прокололи копьями.
Как докладывал Екатеринбургскому духовному правлению отец Алексий Горных, бунтовщики «обступили церковь и стали разбивать двери и окна; ворвавшись в церковь, трапезника закололи до смерти... Из обеих церквей — нижней и верхней — унесено даже до одной вещи... престолы и жертвенники обобраны же; исповедныя росписи и метрики изодрали на мелкия части...» После отступления пугачевцев потребовался год, чтобы навести в храме порядок и восстановить его. 1 февраля 1775 года его повторно освятил протоиерей Власий Коровицкий.
Второе испытание выпадет уже на советские 1920-30-е годы — церковь закрыли и разграбили (благо, что не взорвали). Затем здесь размещались склады, типография, кинопрокат и городской музей. Храм ветшал — проржавели купола, осыпалась штукатурка, сгнили полы...
Вид с колокольни
В 2000 году за восстановление храма взялись прихожане во главе с отцом Николаем Гашковым. Сначала отремонтировали первый «теплый» этаж, в котором начались службы; затем работы пошли ввысь — на второй этаж и 44-метровую белоснежную колокольню, с которой Кыштым виден, как на ладони. В декабре 2002 года митрополит Иов вновь окрестил храм — в третий раз за всю его историю. В августе 2015 года с фасада полностью были сняты строительные леса, а в ноябре впервые за многие десятилетия по-над водой заводского пруда поплыл колокольный звон...
Кыштымский крест
В рассказах о духовной истории Кыштыма чаще всего используется образное сочетание: «Кыштымский крест», который, если смотреть с высоты птичьего полета, образуют четыре православных храма, едва соединишь их прямыми линиями: храм Сошествия Святого Духа на Апостолов (1755), Свято-Троицкая церковь (1848), храм Рождества Христова (1857) и церковь Николая Чудотворца (1896). У каждого храма сложилась своя судьба, но на особицу все же стояла Свято-Троицкая церковь.
Оплот единоверия...
В истории Свято-Троицкой церкви изначально сказывался старообрядческий характер и драматические отношения староверов и властей. Как рассказывает в «Историческом очерке Кыштыма» Б.М. Мещеряков, Свято-Троицкий приход официально был утвержден как единоверческий приход, то есть в него вошли верующие, отпавшие от православия, но потом пожелавшие оставить раскол и присоединиться к православной церкви на правах единоверия. Единоверческая церковь, по сути, защищала бывших староверов от притеснений, возобновившихся в эпоху Николая I, хотя далеко не все староверы сюда перешли.
Каменный трехпрестольный храм построили в рекордно короткие сроки: в 1847-1849 годах по инициативе заводчиков Зотовых, которые сами были старообрядцами, но «политическое предназначение» нового храма хорошо понимали. Имя архитектора храма не известно. Скорее всего, Зотовы в целях экономии воспользовались готовым проектом — по епархиям как раз были разосланы рекомендации по строительству новых храмов, к которым прилагались типовые чертежи.
Единоверческий характер Свято-Троицкой церкви не слишком притягивал прихожан. В 1911 году в Кыштым прибыл епископ Екатеринбургский и Ирбитский Митрофан. Посетив Свято-Троицкую церковь, он писал в «Екатеринбургских епархиальных ведомостях»: «Прихожане не отличаются особой любовью к посещению храма. Служение в единоверческих приходах для духовенства является своего рода подвигом. /В приходе царят/ раздоры, происходящие от разногласия и соблюдения тех или иных обычаев».
Свято-Троицкая церковь: вчера и сегодня
...и клуб имени Кирова
В годы советской власти Свято-Троицкая церковь не избежала участи других культовых сооружений — в начале1930-х годов она была закрыта, а здание передано механическому заводу. В 1934 году там был организован клуб имени Кирова, в котором проводили торжественные заседания и крутили кино. Позднее в клубе находился заводской музей.
От церковной утвари ничего не осталось — лишь чудом сохранилась чугунная плита с указанием даты постройки храма, которая сейчас хранится в музее Кыштымского машзавода. Также бытует легенда, что когда в 1935 году со звонницы снимали колокола, то один из них покатился по крутому берегу в воду — и до сих пор лежит на дне заводского пруда...
Следом были демонтированы купольные барабаны, и церковь совершенно изменила свой облик. В годы Великой Отечественной войны «храм-клуб» стал местом, откуда кыштымцы уходили на фронт. Здесь проходили проводы: играла солдатская гармонь, а затем, выстроившись в колонну, добровольцы шли на вокзал. После войны здесь кипела клубная жизнь, девушки ходили на танцы, работали всевозможные творческие кружки. Вот только, как вспоминает уроженка Кыштыма известная актриса Инга Оболдина, входили и выходили из клуба через место, где располагался алтарь. Теперь, восстанавливая храм, люди словно просят прощения и за это...
Храм Рождества Христова
Одновременно со Свято-Троицкой единоверческой церковью в Кыштыме началось строительство еще одной церкви — большого Христорождественского храма, который и по сей день впечатляет своим величием и красотой.
Христорождественский храм
В 1848 году для строительства храма жители выбрали самую высокую точку на Верхнем Кыштыме, с которой открывался живописный вид на усадьбу заводчиков, Верхне-Кыштымский пруд и синеющие вдали вершины Сугомака и Егозы. Строили новый храм с размахом: в 1857 году — к столетию Кыштыма — в небо на высоту 71 метр вознеслась колокольня, а двухэтажное здание общей площадью 2000 квадратных метров увенчал 50-метровый главный купол.
— Нижний этаж задумывался как зимний, отапливаемый, — говорит настоятель храма Рождества Христова протоиерей Иоанн Сухов. — Раньше здесь стояли печи, и богослужения совершались с осени, с праздника покрова Пресвятой Богородицы, и до поздней весны, до праздника святителя Николая Чудотворца. Второй этаж задумывался как летний.
Вообще, верхний апартамент считался «изюминкой» храма, имел большой просторный зал и великолепную акустику. Говорят, что придел строился по пропорциям Исаакиевского собора в Петербурге. Между тем, установить имя архитектора не удалось. Есть предположение, что к проекту косвенно был причастен основоположник русско-византийского стиля Константин Тон, строивший Храм Христа Спасителя. В то время архитектор был в фаворе у императора Николая I, а его чертежи были рекомендованы епархиям в качестве типовых. На местах проекты творчески осмысливались.
Радостная лепота
Как бы то ни было, итог этого творческого осмысления превзошел все ожидания. Храм Рождества Христова был и остается самым величественным во всем Кыштымском округе, соперничая лишь с храмом Вознесения Господня в Каслях.
По свидетельству епископа Екатеринбургского и Ирбитского Митрофана внешний вид храма был великолепен. «Высокие многоколонные стены, покрашенные белой известью, вместе с многочисленными блестящими окнами и огромными железными вратами устремлены ввысь. Посеребренные неярким октябрьским солнцем «луковицы» с большими крестами над колокольней словно парили над поселком. Прочная высокая чугунная ограда на каменном фундаменте, солидные ворота с западной и северной сторон, маленькие иконы над воротами — все это внушало прохожим «радостную лепоту» и «божию благодать»...
В отличие от строительства, внутренняя роспись собора двигались гораздо медленнее: основательному храму требовалась тщательная отделка. Настенная роспись нижнего этажа была завершена лишь в 1902 году. Сделанные по окончании работ надписи свидетельствуют, что «стенная живопись святых картин и орнаменты исполнены Московскою придворною художественною мастерской Якова Ефимовича Епанечникова», одного из наиболее известных московских мастеров, «поставщика двора Его Императорского Величества». На втором этаже тоже установили иконостас, все было достаточно благочинно, но без такой торжественности, как внизу. Расписать верхний придел до революции так и не успели.
Христорождественский храм
В церковной ограде
За чугунной решеткой храма таится загадка — здесь похоронен Александр Григорьевич Дружинин, сын одного из совладельцев Кыштымских заводов Григория Васильевича Дружинина. Известно, что у главы семьи было четыре сына и пять дочерей. Практически все Дружинины похоронены в Петербурге, а вот младший Александр нашел свое вечное пристанище в Кыштыме. Почему так произошло — установить не удалось...
К братьям и сестрам
После революции Христорождественский храм пережил немало испытаний. В 1935 году он был закрыт. Чудом сохранились росписи и орнаменты нижнего предела. Часть икон прихожане уносили с собой, чтобы спрятать от поругания — на волне большевистского богоборчества над росписями святых издевались: выковыривали глаза, отбивали штукатурку, заливали краской.
Есть городская легенда, что когда решено было сбросить колокола, горком партии «призвал» девять молодых ребят с механического завода выполнить эту работу. Они справились — и колокола полетели на землю. Но потом все девять человек быстро ушли из жизни: кто-то спился, кто-то покончил с собой, а один отправился за грибами в лес и не вернулся. Родные искали три года, но безрезультатно...
Можно сказать, что Христорождественский храм от забвения «спасла» Великая Отечественная война и знаменитое обращение И. Сталина — «братья и сестры» — церковное по своей сути. Становилось очевидным, что кроме любви к Отечеству оружием Победы становилось духовное единение вокруг православной церкви. В суровые дни войны собор был вновь освящен и в нем начались службы, которые больше уже не прервутся...
Тихий свет
Время берет свое: старое величественное здание нуждается в постоянной заботе. Как рассказывает почетный житель Кыштыма священник Михаил Чирков, многие росписи удалось обновить, чтобы они вновь засияли яркими красками. В храме есть немало удивительных святынь. Например, сохранилась икона Успения Пресвятой Богородицы, в которую вкраплены часть мощей святых угодников, в том числе апостола Варфоломея и святого великомученика и целителя Пантелеймона.
В Христорождественском храме
Почитают кыштымские прихожане и отца Сергия, выпускника Московской духовной семинарии, который был настоятелем Христорождественского храма четверть века. Уже в наше время здесь появился небольшой музей, где собраны разные вещи церковного убранства, которые были в руках отца Сергия. Например, сохранились части послевоенного иконостаса — незатейливые, из дерева и фольги, но по-своему торжественные. Или обычные, жестяные венцы для совершения таинства венчания...
Службы и голос
В 1990-е годы на колокольне Христорождественского храма были обновлены колокола — самый крупный из девяти колоколов был отлит в Воронеже. В начале лета 2016 года впервые за долгие годы в верхнем пределе прошли богослужения. А в сентябре произошло еще одно удивительное событие — в храме Рождества Христова с благотворительным концертом духовной музыки выступили сразу три хора: Архиерейский хор Свято-Симеоновского кафедрального собора, церковный хор Свято-Троицкого храма и камерный хор Челябинской филармонии.
Концерт в Христорождественском храме
Храм не смог вместить всех желающих — настолько необычной была сама идея концерта. В итоге только от продажи билетов и пожертвований был собран почти миллион рублей. Еще столько же перечислила на ремонт храма «Русская медная компания». Уникальный подарок сделал почетный житель Кыштыма Виктор Пичугов — икону Преподобного Сергия, которая была написана в Свято-Троицкой Сергиевой Лавре и освящена у мощей Преподобного Сергия Радонежского.
— Зрители и слушатели были просто поражены невероятной акустикой верхнего придела храма Рождества Христова, которая словно преумножала голоса, — рассказывает глава Кыштымского городского округа Л.А. Шеболаева. — Люди говорили, что когда наверху под занавес концерта все три хора вместе под колокольный перезвон грянули «Многая лета», в нижнем приделе сами собой зажглись свечи...
Церковь Николая Чудотворца на Нижнем Кыштыме
Церковь Святителя Николая Чудотворца, замкнувшая «кыштымский крест», является самой «молодой» в городе — ее освятили 5 мая 1896 года. До нее в поселке Нижне-Кыштымского завода — «в нижнем заводе» — была небольшая, но очень красивая часовня, своды которой были выложены мозаикой из цветного стекла.
К концу XIX века Нижний Кыштым основательно разросся: здесь проживало две с половиной тысячи человек — и без «христианского попечения!». Вопрос со строительством собственного храма, как говорится, назрел. Средства собирали и жители Нижнего Кыштыма, и владельцы завода. При выборе проекта было решено взять не масштабом, а изяществом. Каменный пятиглавый однопрестольный храм с ярусной колокольней был выдержан в неорусском стиле, а венчали его необычные кресты, которые переливались всеми цветами радуги. Хитрость заключалась в том, что контуры крестов были выкованы из меди, а цент заполнен цветным стеклом. Украшением храма были великолепные кованые двери и каменная ограда с чугунными столбами и проволочными решетками...«
Никольская церковь
Основательная реконструкция
В 1934 году церковь закрыли, купола сбросили, колокольню снесли. После Великой Отечественной войны в здании сначала располагался рабочий клуб, детская школа искусств, а затем, благодаря великолепной акустике, его стали использовать в качестве концертного зала и дворца бракосочетаний. В годы реформ здание оказалось без присмотра. Лишь в 2004 году было решено придать церкви ее первоначальный облик.
К реконструкции храма подошли основательно, подключив специалистов из Екатеринбурга и Челябинска, пытаясь максимально точно воссоздать исторические детали, хотя сегодняшние материалы и бывшие плохо стыковались между собой. Тем не менее, благодаря историко-археологическим исследованиям, были восстановлены купола, убранство фасадов и интерьеров. Также был восстановлен изящный чугунный декор ограждений лестниц, козырьков, ограды и ворот, а купола храма позолочены натуральным сусальным золотом.
С колокольней вышло сложнее — под нее пришлось делать практически новый проект. Были отлиты семь колоколов, среди которых и праздничный 700-килограммовый Благовест — с иконой в честь Николая Чудотворца. Когда работы завершились, оказалось, что среди прихожан нет звонаря. Пришлось обучаться у «соседей по кыштымскому кресту»: в храме Сошествия Святого Духа. Освящение обновленного храма Николая Чудотворца состоялось на Пасху — 23 апреля 2006 года...
Никольская церковь
Отец Николай Ляпустин, настоятель
История Никольской церкви была бы неполной без имени ее первого и единственного настоятеля в ХХ веке — отца Николая Алексеевича Ляпустина.
Он родился в 1864 году в семье священнослужителя Алексея Ивановича Ляпустина, был старшим из детей. В 22 года окончил Пермскую духовную семинарию и приехал в Кыштым с молодой женой Марией Константиновной. Правда, своих детей у Ляпустиных не было, и они усыновили несколько сирот. При Никольской церкви после ее освящения практически сразу же открылись воскресная школа и школа для заводских детишек. С обязанностями учителя отец Николай справлялся с блеском, а школы получили высокую оценку митрополита Митрофана, посетившего Кыштым в 1911 году.
После революции все сложилось против отца Николая. В 1923 году умерла его жена, а спустя несколько лет новая власть лишила пастыря и церкви, и крова. Священник вынужден был скитаться по квартирам и, чтобы не умереть с голода, тайно исполнял требы в домах бывших прихожан.
Его последним местом службы стал Екатеринбургский Иоанно-Предтеченский собор, куда Николай Алексеевич был призван на служение в 1936 году, а еще через несколько месяцев его не стало. Но и за это короткое время кыштымский священник успел оставить по себе добрую память. Посему и был похоронен на территории храма, а в 2002 году на средства Епархии на его могиле поставлен памятный чугунный крест. Таких почестей удостаиваются лишь избранные...
В.Л.
Ванникову можно
Задачу по созданию ядерного арсенала от молодых специалистов не скрывали — начиналась «война после войны», растянувшаяся на несколько десятилетий и определившая суть «оружия сдерживания». Нужно было создать ядерный щит, целую отрасль, совершенно неведомую прежде, чтобы страна могла выстоять в атомном противостоянии. Приборостроители осознавали, что от их работы зависит не только безопасность страны, но и глобальный миропорядок, — и это придавало им силы.
Впервые до них донесли эту задачу в августе 1954 года. На объект приехал сам Б.Л. Ванников, собрал в кабинете Володина молодых работников завода, связанных с изготовлением продукции, — чуть больше десяти человек на тот момент — и сказал им открытым текстом:
— Партия и правительство поручили вам изготавливать атомные и водородные бомбы. В 1955 году вы должны пустить завод и изготовить первые бомбы.
Молодежь опешила от такого известия. А на следующий день всех присутствовавших на встрече вызвал к себе представитель по режиму полковник А.Д. Рязанцев и предупредил:
— Заместитель министра может позволить себе сказать что угодно, но если вы кому-нибудь обмолвитесь об этом, то получите по 25 лет тюрьмы...
«Итак, она звалась Татьяна...»
Вскоре «проявились» и названия изделий — РДС, или «Татьяна».
Когда первые атомные бомбы еще только создавались, И.В. Сталин на одном из совещаний поинтересовался у Л.П. Берии, какое название получили изделия? Берия уложился в три буквы — РДС — «Россия делает сама». Правда, добавил, что название предложил Кирилл Иванович Щелкин, основатель Снежинска, человек, у которого хранились ключи от башни на Семипалатинском полигоне, где был испытан первый советский атомный заряд.
Все узлы к бомбе шли под маркировкой «Т» — отсюда и ласковое название «Татьяна». И это для авиационной ядерной бомбы мощностью 30 килотонн в тротиловом эквиваленте! Название было «не местным» — оно пришло из «приволжской конторы», как называли тогда разработчиков в Арзамасе-16. При этом на основных конструкторских документах, сопровождавших «Татьяну», несмотря на секретность, стояла расшифрованная подпись: «Утверждаю: Ю.Б. Харитон».
Но прежде чем «встретить Татьяну» в Трехгорном, предстояло подготовить «хоромы».
Атомная бомба РДС-4 «Татьяна»
Начало завода
Несмотря на свое стратегическое назначение, первоначально в «хозяйстве Володина» предполагалось построить только сборочный завод и небольшой рабочий поселок при нем. По проекту, который готовил Ленинградский государственный союзный проектный институт (ГСПИ-11), планировалось организовать механическое, сборочное и вспомогательное производства. Территория была разделена на две ключевые площадки: на первой размещались в основном механические производства, на второй — сборочное. На строительство завода было выделено свыше 300 млн. рублей — причем, средства выделили без представления смет.
В апреле 1954 года был пущен в строй механический цех, в сентябре заводские корпуса получили тепло, в марте 1955 года появился ремонтно-строительный цех и организован участок для точного литья. Тяжело шло становление сборочных цехов. Завезли всю технологическую оснастку, расставили ее по планировке. Люди по целым неделям порой не выходили из цеха, спали по два часа в сутки. До того уставали, что засыпали, где придется, а чтобы прогнать сон, приходилось прибегать к пожарному шлангу, принимая холодные водные процедуры.
— От такой работы ноги отекали, не влезали в обувь, — вспоминал ветеран завода М. Глухман. — Приходилось вместо обуви привязывать войлочные стельки, обматывать ноги портянками, и в такой «модной» обуви трудиться.
Не материться...
С самого начала завода во главу угла был поставлен ключевой параметр — точность любой операции. Микроны дробились на части! Еще до выпуска первой «Татьяны» сформировалась центральная измерительная лаборатория, которая должна была аттестовать весь универсальный измерительный инструмент, приспособления, пресс-формы, штампы и другую оснастку. В лабораторию принимали, прежде всего, молодых девушек с острыми глазами и тонкими пальцами, обучая их работе на оптико-механических приборах.
Когда шла технологическая подготовка будущего производства — а этим занимался 9-й отдел, или отдел главного технолога — начальник отдела А.В. Тарасов буквально дневал и ночевал на объекте вместе со своими подчиненными. «Технологическое напряжение» будет давать о себе знать и позднее. Ветераны вспоминали, к примеру, что у главного технолога завода Константина Ефимовича Игнатьева, сурово-ворчаливого, но очень застенчивого человека, иногда коверкавшего слова — «Выйди в колидор, наберись культуры!» — на столе находилась памятка с крупной надписью красным карандашом: «Не материться!» Стоит думать — было с чего...
К 1955 году силами завода уже был разработан комплекс нестандартного оборудования для литья, приспособления для накатки резьбы на токарном станке и бесцентровой шлифовки шлицев у винтов. Молодые азартные инженерные мозги наконец-то впитали первый опыт практической работы. В целом, ушло три напряженных года, чтобы возвести заводские корпуса, смонтировать станки, отладить первые технологии. К августу 1955 года завод был готов к первой сборке.
Трубы ПСЗ
Атомный август
1 августа 1955 года на завод прибыли контейнеры, в которых находились корпуса и узлы атомной авиабомбы РДС. Директор завода К.А. Володин и главный инженер А.Г Потапов вместе с представителями Главка в цехе № 102 в торжественной обстановке дали отмашку на вскрытие контейнеров.
— Контролеры бюро технического контроля и представители заказчика проверили сопроводительную документацию, сверили оттиски пломб и разрешили вскрытие, — вспоминал ветеран завода В. Комаров. — Что лежит в контейнере, никто точно не представлял. Только руководители видели чертежи. Когда подняли крышку контейнера, то все отпрянули — размеры и внушительный вид бомб произвели впечатление!
1 августа 1955 года стал Днем рождения Приборостроительного завода. Вот только почивать на лаврах оказалось преждевременно.
Подтверждено в Багерово
Пуск завода и изготовление первых двух «Татьян» оказалось лишь половиной дела — изделие предстояло защитить контрольно-летными испытаниями. В декабре 1955 года началась подготовка к сборке контрольного варианта «Татьяны». Изделие погрузили в два спецвагона, а в третьем, пассажирском, разместились специалисты завода. Путь лежал в Крым, в поселок Багерово, близ Керчи, где располагался научно-испытательный полигон авиационной техники.
Первую контрольную «Татьяну» подвесили к бомбардировщику Ил-28. Долго ждали, когда затянутое тучами небо над полигоном прояснится. Наконец, самолет взлетел и больше часа набирал высоту. Вскоре контрольные посты зафиксировали сброс и подрыв, а расшифровка контрольных датчиков дала положительные результаты, о чем был составлен соответствующий акт.
В марте 1956 года заводчане вернулись домой с контрольных испытаний — их встречали, как победителей. Первые награды за выпуск продукции заводчане получили 11 сентября 1956 года — за успешное выполнение специального задания было награждено 22 человека. Среди них и К.А. Володин, получивший орден Трудового Красного Знамени.
Первая продукция ПСЗ
«Татьянин» язык
Нежное имя «Татьяна», которое с латыни переводят как «учредительница» или «устроительница», «завязала» на себе массу вещей, пристроив под одной маркировкой не один десяток предприятий. Уже в первый год работы завода номенклатура изделий своего производства доходила до 800 наименований.
За время работы над «Татьяной» заводчане накопили свой особый язык, поименовав узлы изделия самыми разными сравнениями. Например, наиболее сложными со дня пуска завода были координатные поверхности с пятигранными элементами, вкупе с «тонкостенными герметизирующими оболочками» и «колпачками реакционных контактов». На заводе их прозвали «корзинами». Отработка технологических вопросов по «корзинам» находилась под постоянным контролем К.А. Володина. Лишь спустя десятилетие, в середине 1960-х годов, со сменой конструкций основных узлов, необходимость в «корзинах» отпала — и они ушли в историю. Были и «чемоданы», для которых спроектировали универсальный блок для одновременной пробивки до 16 отверстий в корпусах и перегородках.
Ушки на макушке
Сегодня многие детали электроавтоматики «Татьяны» выглядят анахронизмом. В те годы использовались резисторы типа «ТО», проволочные сопротивления, «бумажные» конденсаторы, умформеры, селеновые выпрямители или «столбы». Но они соответствовали своему времени, и в «утробе» баллистического корпуса надежно закреплялись и соединялись в единое целое.
— В самый первый период освоения изделий наиболее опасным считалась некачественная пайка проводов к «хвостовикам» контактов, — рассказывал военный представитель Лев Георгиевич Николай. — На заводе это называли емким словом — «грязь»: пятна канифоли, «поджоги» от паяльника на изоляторах, «непропай» или «сухая пайка». Причина была очевидной: недостаточные навыки владения паяльником и небрежность при очистке спиртом.
Рассказывают также, что очень кропотливой оказалась операция подготовки «ушек» подвески бомбы к самолету.
— «Ушки» надо было зачистить до блеска. Не допускалось ни одного пятнышка в сварном шве. Затем «ушки» покрыли лаком и оставили сушить в естественных условиях. Как назло, лак сморщился. Пришлось его снять и перепокрыть снова, но теперь уже «ушки» залили горячей пушечной смазкой и сушили под электрическими лампами в 500 Вт...
В музее ПСЗ
Блок фидеров
Самым сложным было изготовление блоков фидеров, которые питают электрическую цепь и обеспечивают жизнь всему изделию. В свое время фидеры вулканизировались специальной резиной. Правильность вулканизации проверялась на рентгеновских снимках.
— Сегодня покажется смешным, что мы тогда делали, — вспоминал первый начальник прессового участка В. Пономарев. — Например, чтобы поддерживать нужную влажность в складах пресс-материала, мы просто наливали воду на пол. Первое время пластмассы нагревались спиралями, затем тэнами, пока мы не дошли до нагрева индукцией. Температуру плиты и пресс-формы определяли на плевок — по его кипению за секунду и меньше. Даже разницу в пять градусов улавливали.
Блок фидеров, освоенный заводом, оказался настоящей гордостью предприятия — он ни разу не «завалился» на испытаниях, внешне выглядел безупречно, на него не поступало никаких рекламаций из эксплуатации. К.А. Володин и А.Г. Потапов им искренне гордились и при случае старались продемонстрировать высоким гостям — особенно в сравнении с чужими, «покупными» узлами.
— Как-то на завод прибыл начальник 6-го Главного управления Минсредмаша В.И. Алферов, — вспоминал Л.Г. Николяй. — Специально для начальства выставили два блока фидеров: наш и только что полученный из головной «конторы». Алферову показали «легкую арзамасскую небрежность» в пайке к контактам розеток, в намотке и заделке бандажей. Алферов даже пообещал «накрутить хвосты» кому следует. В итоге было принято решение о передаче этого изделия нашему заводу...
Браковочный лист
На заре Приборостроительного завода приходилось перестраиваться на ходу, доводить технологии до ума. Требования конструкторской документации были очень жесткими, и любое отклонение от технологического процесса или материалов считалось преступлением. Однажды К.А. Володин на глазах у многих порвал пропуск начальника планово-диспетчерского бюро только за то, что тот выдал со склада электромонтажный провод из другого материала, чем требовался по документации. Беспощадным было наказание и за сокрытие дефекта.
— У руководителей завода было несколько принципов в этом плане, — рассказывали на заводе. — Если ты допустил брак и сам честно доложил об этом, то тебя обычно никто не наказывал. Если обнаружил брак, допущенный до тебя, то обязательно доложи, чтобы вовремя ошибку исправить. Если допустил просчет и скрыл брак, то тут жалости не жди. Бракоделу немедленно «забивали» пропуск, увольняли с завода и отправляли из города. Это было жестко, но программа завода того стоила. Тем, кто обнаруживал дефекты, выписывали премию.
Крутить колесо
Понять характер производства и обстановку тех лет иногда помогают совершенные мелочи, смешное стечение обстоятельств. Однажды большой переполох «учудил» один из первых сборщиков «Татьяны» А.Е Якимов, нарушив строгое правило убирать все секретные детали в специальный сейф.
— Это было в конце марта. Заработавшись, я положил секретную крышку и продуктовый винт не в сейф, а в карман халата, и забыл про них. Так и побежал к зданию 206, где была раздевалка и снимали спецодежду. Около тропинки, между двумя соснами, была закреплена перекладина, на которой мы соревновались в подтягиваниях, а кое-кто крутил «колесо». Вот и мне загорелось «крутануть пару раз».
Что было потом — понятно. Утром, при сборке, секретных деталей не оказалось. Целую неделю работники завода просеивали снег через решето, затем подвезли к тропинке большой бак с вентилем и подвели горячий пар. Сюда складывали снег, топили, вглядываясь в талую воду. Сначала нашли крышку, но винт как сквозь землю провалился.
— Тем не менее, мне поверили, что я не унес, а именно потерял, и оставили мое дело на рассмотрение директора, — вспоминал А.Е. Якимов. — Константин Арсеньевич не стал ломать мне жизнь, вынес строгий выговор и лишил премии, чему я был несказанно рад...
Молодые рабочие ПСЗ
Оружейный дозор
За заводскими изделиями был еще один «пригляд» — со стороны «заказчика»: государства. 20 июня 1955 года на заводе было образовано 734 военное представительство Минобороны. На тот момент «военная приемка» состояла всего из двух офицеров: Г.В. Патрушева и Л.Г. Николяя. Потом прибыло еще несколько человек.
В ведении офицеров приемки было испытательное оборудование: вибро- и ударные стенды, ротационные и высоковольтные установки, камеры «жары», «холода», «влаги» и так далее. За каждым узлом изделия был закреплен ведущий приемщик, который «обязан все знать, все видеть, везде совать свой нос, предупреждать и устранять все опасности».
Л.Г. Николяй
Военпреды, хотя и являлись «заказчиками», работали с производственниками рука об руку — качественный результат нужен был и тем, и другим. Был тесный контакт с заводскими лабораториями, специалистами по «киповской» автоматике. Например, с подачи военпрела Л.Г. Николяя был создан первый пульт для «прозвонки» изделий по квадратичному методу — более пятисот замеров по изделию проводились всего за сорок минут.
Привычным делом становились устранение дефектов, совершенствование конструкций и технологий. А однажды офицер приемки П.И. Шабунин организовал... «музей брака», где были представлены образцы дефектных сборочных единиц и деталей, сварных швов, лакокрасочных покрытий. Каждый экспонат сопровождался обстоятельным описанием дефекта и причин его возникновения. Это был самый поучительный музей за всю историю Трехгорного...
Освободить от должности
Начало 1960-х годов выдалось тяжелым. Карибский кризис поставил мир на грань ядерной войны, гонка вооружений набрала стремительные обороты. Приборостроительный завод работал в две, а то и в три смены. Планы по сборке изделий постоянно возрастали, и цеха часто лихорадило.
На этом «нервном фоне» решилась судьба К.А. Володина — 1962 год стал последним годом его работы. Среди причин отставки многие называли его крайне плохие отношения с начальником Главного управления приборостроения В.И. Алферовым. Ругались они до хрипоты — столы еле выдерживали удары кулаками. Рассказывают, Алферов лично на володинском представлении к награде орденом Ленина распорядился заменить его орденом Красного Знамени. Едва Константин Арсеньевич, по состоянию здоровья, позволил себе направить заявление об отставке, Алферов немедленно дал ход бумаге — и 4 января 1963 года К.А. Володин был освобожден от должности директора завода.
22 января он передал все дела своему преемнику — Л.А. Петухову. Затем взял у диспетчера автобус и, по словам водителя, вышел один на улице Строителей — первой улице Трехгорного. Он словно прощался с городом перед отъездом. «Напоследок Володин с Петуховым поехали в сторону Бакала, чтобы побеседовать с глазу на глаз, без свидетелей. Может быть, Володин охарактеризовал своих помощников и других руководителей завода».
29 января 1963 года К.А. Володин вместе с женой Марией Алексеевной уехал в Подольск — к постоянному месту жительства. «Уехал гордый и по большому счету одинокий, — ночью, никого не предупредив. Его провожал только личный шофер Дмитрий Бирюков. На прощание они выпили немного коньяку, и Константин Арсеньевич передал ему свое директорское удостоверение, чтобы тот отнес в режимный отдел...»
Улица Володина
Умер Константин Арсеньевич 12 августа 1968 года в Подольске. За месяц до этого в Трехгорном Володину по ходатайству заводчан было присвоено звание «Почетный гражданин города». А 1 ноября 1968 года была переименована в улицу Володина улица Парковая — одна из самых старых, светлых и солнечных улиц в городе.
Она была заложена в 1957 году и словно притягивала к себе все остальные улицы, бегущие к парку. По проекту улица застраивалась домами лишь с одной стороны, по другой — стройно тянулись вековые деревья, пряча под своими кронами утес, спускающийся к берегу Юрюзани. А там, за рекой, — уникальный завод, которому стоило посвятить свою жизнь...
Улица Володина
Год Леонида Петухова
Новый директор Леонид Андреевич Петухов появился на заводе словно незаметно — не предупредив начальников цехов, вместе с главным инженером Б.В. Горобцом он спокойно и обыденно прошел от станка к станку. Невысокого роста, коренастый, с темными волосами, зачесанными назад, новый директор внимательно осматривал цех. Военный мундир генерал-майора авиации сидел на нем ладно, а неторопливость в движениях и спокойный голос придавали ему определенную степенность.
Л.А. Петухов
Л.А. Петухов был в должности директора совсем немного — один год. Но он психологически изменил жизнь завода. Как вспоминали ветераны, Леонид Андреевич никогда не повышал на подчиненных голос — после володинских авралов это было так необычно! Он ввел за правило не приходить в директорский кабинет после шести вечера — успевайте все решать в рабочее время. При нем сверхурочные работы ушли в прошлое — он расценивал любой аврал как неумение организовать работу. Бывая в цехах, он никого не одергивал, не вмешивался в работу и не досаждал наставлениями — ценил самостоятельность руководителей цехов и системность в работе.
В мае 1964 года Л.А. Петухов уехал в Москву на повышение, и завод возглавил А.Г. Потапов.
Эпоха Потапова
С именем Александра Георгиевича Потапова связана огромная эпоха в жизни Трехгорного и Приборостроительного завода — эпоха, длиной в два десятилетия. По воспоминаниям ветеранов, бывший главный инженер словно вышел из «володинской тени», расцвел, дал волю своим организаторским талантам.
Он родился в 1915 году в Самаре в семье железнодорожника. Рано потеряв отца, в голодное для Поволжья лихолетье вместе с матерью и сестрами перебрался на Алтай, в Барнаул, где он и учился в школе, а потом — в фабрично-заводском училище. В 1933 году А.Г. Потапов вернулся в Самару и поступил в Индустриальный институт; по окончании работал в подмосковном Подольске на механическом заводе им. Калинина конструктором и главным механиком. В 1954 году А.Г. Потапов приехал на Урал.
Приборостроительный завод вырос на его глазах, и теперь стремительно набирал силу.
А.Г. Потапов
Культурная революция
Характерную черту А.Г. Потапова ветераны завода определили очень точно: он был интеллигентом и большим эстетом, для которого культура производства и культура жизни переплетались в самых разных сочетаниях. «Дом» и «завод» словно объединялись.
Был и опыт механического цеха во главе с А.Д. Пятибратовым. Здесь слово «дом» восприняли буквально — застелили пол паркетной плиткой, повесили шторы, поставили между станками цветы, покрасили колонны, повесили бра-светильники и большие люстры, которые удалось «выцыганить» со склада отдела капитального строительства. Все были довольны — до приезда представителей главка. Те обвели цех глазами и спросили: «Вам что тут — театр?» Люстры пришлось убрать...
Зато полы остались — в сборочных цехах. История с ними — совершенно отдельная песня. Сначала в помещении цехов полы были бетонными. Внешне — ровные, аккуратные. Но стоило им высохнуть, как поднималась пыль, а с ней работать было невозможно. Позднее предложили покрыть бетонный пол грунтовкой, но и она тоже со временем высыхала. Затем на пол начали стелить новомодный тогда линолеум и плитки ПВХ, пока, наконец, не остановились на белом мраморе. Это был лучший выход для сборочного производства — ни одной пылинки!
Кстати, однажды Приборостроительный завод посетил первый секретарь Челябинского обкома Н.Н. Родионов. Осмотрев сборочный цех и белый мраморный пол, сказал, что цех выглядит, как танцевальный зал на Кубе...
ПСЗ, 25 цех
«И в воздух чепчики бросали...»
Культура производства складывается из множества небольших, но хорошо продуманных деталей. Еще будучи главным инженером, А.Г. Потапов занялся, например, созданием модной рабочей одежды. Любил говорить: «Халат не вас оберегает от изделия, а изделие — от вас».
Появился целый комплекс спецодежды и индивидуальных вещей. На сборке обязательными были специальные тапочки с кожаной подошвой, прошитой медной проволокой — для снятия статистического электричества. У каждой категории работников появились цветные пилотки: у монтажников — один цвет, у технологов — другой, у руководства — третий. В больших цехах по цветному чепчику было легче разглядеть, к примеру, мастера и позвать в случае необходимости. Кстати, модель пилоток взяли, как у стюардесс — и модно, и функционально.
При А.Г. Потапове на территории завода появились фонтаны. Директор лично подобрал эскиз для фонтана на главной аллее — «Плывущие по волнам». Летом в жару девушки-работницы часто опускали ноги в воду — это помогало снимать отечность от долго сидения на рабочем месте. А однажды в Международный женский день директор устроил женщинам сюрприз — в цехах появился мастер по маникюру. Для него выделили место, установили очередность — каждая работница была здесь два-три раза в месяц. Объяснялось нововведение не только красотой — специфика требовала, чтобы руки монтажниц и сборщиц были чистыми, без трещин и ранок.
Изделие «4Р»
Культура производства напрямую влияет на результат — для заводчан это было аксиомой. Производственные задачи усложнялись с каждым годом и требовали «чистоты исполнения». Ядерный заряд из урана или плутония, хотя и был главным звеном в изделии, его, как короля, играла свита — автоматика, техника, другие взрывчатые вещества и масса дополнительных элементов, которые обеспечивали его точное и эффективное срабатывание.
Это ярко показала работа над изделием с кодовым названием «4Р» — головная часть межконтинентальной баллистической ракеты. Оно врезалось в память многим заводчанам — слишком много нервов вымотало. Проблемы начались уже с корпуса из двух частей: на нижней устанавливалась ферма с узлами; затем ее нужно было состыковать с верхней.
— Стали стыковать корпус, а он не стыкуется: объемный калибр упирался в стенку передней части корпуса, — вспоминали заводчане. — Начальники, естественно, обругали конструкцию стенда и ее создателей. Приняли решение — стыковку вести в вертикальном положении при помощи мостового крана. И снова неудача. Возились долго и безуспешно, пока не разложили чертежи заново, чтобы спокойно, без нервов, все еще раз проверить. Оказалось, что на чертежах ферма была закреплена со сдвигом по окружности. Привели все в соответствие и состыковали корпус.
Не успели разобраться с корпусами, как следом затрещало теплозащитное покрытие корпуса. Пришлось выехать в срочную командировку к изготовителям в Днепропетровск. Оказалось, что корпуса «головок» перетаскивались краном за «удавку», что и было причиной повреждения.
В музее ПСЗ
Ядерный арсенал
В начале 1970-х годов Приборостроительный завод приступил к освоению новых видов изделий, которые по своей конструкции коренным образом отличались от прежних «Татьян». Во-первых, расширились тактико-технические характеристики изделий, что потребовало серьезно изменить их «начинку» в сторону микроэлектроники. Во-вторых, уменьшились габариты и масса изделий, хотя поражающая способность стремилась вверх.
Одним из таких изделий стал специальный оружейный снаряд для гаубиц. Это был самый маленький, зато самый мощный из всех выпускаемых ранее артиллерийских снарядов. Разработкой малогабаритных ядерных зарядов занимался ВНИИТФ в Снежинске, поэтому в Трехгорном часто бывал главный конструктор Б.В. Литвинов. Рассказывают, что директор завода А.Г. Потапов считал его своим кумиром. В самые тяжелые моменты освоения изделий Александр Георгиевич говорил:
— Вот позвоню Борису Васильевичу, он приедет, разберется и прекратит эту тягомотину...
В целом, если говорить об объемах производства в отрасли, то к 1980 году изготавливалось более 1,5 миллионов узлов, более 2 миллионов штук оригинальных деталей, действовало более 335 тысяч хорошо оснащенных технологий производства, которые включали в себя свыше 3 миллионов операций. В этих невероятных цифрах — большой труд приборостроителей Трехгорного...
Орден Ленина
Вклад будет оценен. Под занавес 1970 года — 21 декабря — состоялось большое торжественное собрание: за успешное выполнение пятилетнего задания и организацию производства Приборостроительный завод был награжден высшей наградой страны — орденом Ленина.
ПСЗ, Заводоуправление
Следом будет немало достижений — например, внедрение автоматизированных систем управления производства, переход на новую элементную базу и печатный монтаж, подъем в сфере фотохимии и гальваники. Кстати, в конце 1970-х годов на этой волне директор завода А.Г. Потапов, с пристрастием курировавший гальваническое направление и хорошо знавший фотодело, принял необычное решение — провести набор молодых гальваников из выпускников школ Трехгорного с последующей стажировкой в Свердловске и обучением. На завод было принято 30 человек. Тот набор и по сей день считается элитой гальваники Трехгорного.
Пример показал — город внутренне был готов к решению больших задач...
В.Л.
Город Миасс, как известно, триедин. Пруд. Автозавод. Ракетный центр. Он стар, он зрел, он нов.
Нет, судьбой город не обижен. Не обделен ни лесами, ни водами, ни горами. С одной стороны, с востока, — Ильменский хребет с заповедником, в другой стороны, с запада, — река Миасс. Река скромная, молодая, однако налила городу два пруда — первоначальный и Поликарпов. Кроме того, с юго-востока к городу примыкает Ильменское озеро. Наконец, на северной окраине в соседях у города оказалось знаменитое озеро Тургояк. Местность, по сути, курортная. Никуда не делось и золотое прошлое Миасса-на-Миассе. Столько золота, как он, мало кто видел, на золоте он, небось, стоит и сегодня.
Наверное, нам не остается ничего другого, как быть благодарными купцу Симонову и другим, которые в свое время, лет сто назад, не пожалели «золотых» денег на возведение «нездешних» дворцов и особняков, которым вроде бы место не здесь, а в далеких столицах. Эти купеческие «экспонаты» который час мы и выискиваем в Cтаром Миассе на улицах Свердлова, Октябрьской, Ленина, Горелова и других. Ради них и привезли меня сюда дочь Татьяна и зять Андрей, которые бывали тут не раз прежде. Слов нет, у купцов хватило золота на то, чтобы удивить горожан красивыми, дорогими, отнюдь не провинциальными зданиями, которые «напрашиваются» то, чтобы их сохранить. И теперь уже «невооруженным» глазом видно, что, предоставленные самим себе, они с ускорением разрушаются.
Два здания на улице Свердлова недалеко друг от друга. Одно — серое, будто грязное, немытое, без крыши, в распахнутых ветром ставнях одного окна голубеет небо, балкон с изысканной, но ржавой, спиралевитой решеткой едва держится на стене. А другой, едва ли не копия, с вывеской «Миасский прииск», стоит розовенький, только что отремонтированный. Сказать честно, оба слегка раздражают, первый заброшенностью, а второй — благополучностью. Контраст слишком резкий.
Не первый год идет речь о том, что Старый Миасс обладает таким драгоценным прошлым, которое нельзя утратить, имея в виду купеческие особняки. Их, прежде всего. А то и только их. За то, что они — красивые.
Но в том ли суть? Мы хотим взять наше прошлое в наше будущее, сохранив некие острова былой исторической среды. Мы хотим помнить, как жили наши предки. Как жили купцы. Но не только они. Посмотрите, на одном из снимков — под огромным деревом — дом: кирпичный полуэтаж, а не нем деревянный верх. В таких домах жили люди с достатком, тогдашний средний класс. Они — тоже историческая среда. Как и другие строения, вплоть до хибарок. Да и весь частный сектор, рассыпанный на склонах гор — среда.
К сожалению, у нас нет намерений сохранить полную историческую среду, а не ее фрагменты. Это, конечно, не значит, законсервировать весь Старый Миасс. Достаточно, одной-двух улиц или квартала, где собрать приметы прошлого.
На Южном Урале почти во всех городах сохранилась историческая застройка. Выделить можно разве что Верхнеуральск, Троицк, Кыштым, Златоуст и он же, Миасс. И везде одна и та же проблема: что делать со стариной? Везде выбор такой: сносить нельзя сохранить.
К сожалению, нам трудно дается мысль, что сохранение старины — проблема очень сложная, затратная, дорогущая, и, в сущности, — стратегическая. И если так, то не мешало бы трезво оценить наши возможности. Они явно не совпадают с нашими желаниями. Пока решить, что, как и когда.
Стратегии нет. Есть сумятица. И надежда на то, что все как-нибудь образуется само собой.
Михаил Фонотов