От Парижа до Берлина по карте Челябинской области 

Достопримечательности  Челябинской  области;  происхождение  топонимов (названий)  географических  объектов

Европа в степях за Уралом

Карта. Освоение юга Челябинской областиМногие авторы представляют дело так, будто бы казаки, взявшие Париж и отправившие Наполеона на остров Эльба, вернувшись в Россию, сразу поселились за Уралом, а своим крепостям и станицам дали названия российских и зарубежных городов и деревень, запомнившихся кровью и яростью сражений. Мысль, в общем-то, правильная, но с одной поправкой: казаки вернулись домой (и то не все) в 1814 году и позже, а новые крепости и станицы возникли через тридцать лет. Конечно, среди тех, кто в них жил, были и участники той войны, но — сколько? Может быть, единицы.

Впрочем, достаточно было одного участника войны, но — губернатора. Мысль увековечить память о тех, кто воевал и пал на полях сражений, принадлежит губернатору Павлу Петровичу Сухтелену. Надо учесть еще и то, что он губернаторствовал очень недолго, всего три года, и неожиданно умер в 1833 году, то есть за десять лет до того, как у нас на Южном Урале появились Париж, Фершампенуаз и другие европейские наименования. Но и через десять лет идею Сухтелена не забыл губернатор Василий Перовский — он и сам был ветераном той войны.

Появись на карте нашей области такие «свои» топонимы, как Бородино или Тарутино, — не сенсация, но всех впечатляли и впечатляют до сих пор такие «смелые» названия, как «деревня Кассель», «деревня Лейпциг», «деревня Париж» и, тем более, «деревня Фершампенуаз»… А еще там — и Берлин, и Варна, и Чесма, и Варшава, и, наконец, Москва…

Сухтелен и Перовский, сами того не подозревая, создали уникальный, бесподобный топонимический памятник Отечественной войне 1812 года.

Известно, что первая линия крепостей была выстроена еще в ХVIII веке — вдоль реки Урал. Она называлась Яицкой. Затем возникла Уйская линия. А в 1835_1837 годах В. Перовский заложил 28 крепостных поселений от Орска до Троицка на третьей линии, которую обозначили Новой. Для 28 поселений Новой линии были «отысканы» простые, но не случайные имена — Натальинка, Надеждинка, Елизаветинка, Екатерининка. А еще — Николаевка, Павловка, Андреевка, Алексеевка, Александровка… Семь имен из них будто бы принадлежали семерым детям Николая I, да и другие, если вникнуть, — имена столичные, царственные, вельможные.

Треугольник между тремя линиями — Новолинейный район — занимает весь юг нашей области и заходит даже в Оренбургскую область. Как раз в нем, внутри этого района, и возникли 32 поселения с европейскими названиями. Первые жители прибыли сюда весной 1843 года, а осенью накануне на местах будущих поселений для них были вырыты колодцы, размечены усадьбы и прибиты колышки с номерами от 1 до 32. Позже № 1 стал Касселем, № 2 — Остроленским, № 3 — Фершампенуазом, № 4 — Парижем и так далее.

Первыми жителями стали переселенцы с Волги — казаки «Ставропольского калмыцкого войска, белопахотные солдаты и солдатские малолетки» — кроме русских и украинцев крещеные калмыки, нагайбаки, мишари, мари, удмурты и башкиры с казахами. Этому племенному разнотравью для совместного проживания было отдано четыре миллиона десятин степной земли. Новолинейный район был притягательным и привлекательным — через два десятилетия в нем насчитывалось уже 87 населенных пунктов, в которых устроились жить 72 тысячи жителей.

О территории бывшего Новолинейного района можно сказать, что она — скромная и приглядная. Случилось так, что к северу от Джабык-Карагайского бора в нескольких поселках и деревнях обосновались и обжились нагайбаки. Именно они живут в Париже, в Фершампенуазе, в Арсях, в Касселе. Одна из станиц так и называется — Нагайбакская. Ей и остальным отдан отдельный район — Нагайбакский. Даже официально признана национальность такая — нагайбаки. Их всего-то десять тысяч — какая национальность, какой этнос? Тем не менее они о себе говорят: мы — нагайбаки. И если признают какое-то свое родство и происхождение, то — от ногаев.

О сегодняшних нагайбаках можно сказать так: крестьяне, а живут в Париже, Касселе или Арсях. Имена-фамилии русские, а язык — тюркский. Язык тюркский, а не мусульмане. Не мусульмане, а православные. Ко всему прочему — казаки. Нагайбачка Светлана Ивановна Вдовина написала книгу о своем народе — «Соты памяти народной», в которой с подкупающей искренностью раскрывает историю, судьбу, традиции и, можно сказать, душу нагайбаков.

Необычно смешение, характерное для них. Они многое приняли, но ничего и не забыли. Их переселили с Волги на Урал, а деревне дали имя Париж? Это они приняли, но Парижу дали и свое название — Жеш-аул. А Фершампенуаз, по-нагайбакски, — Тритий. А Арси — Аща-Куль. Да, они приняли православие с тех пор, как их крестил святой Гурий, но троицу назвали по-своему — «трейсен», а крещение — «качману», а пасху — «оло кон»… Пусть они «крещены» или «кряшены», но давно, уже 460 лет, и навсегда — православные. «Наш народ никогда не изменит православной вере» — эти слова из книги Светланы Вдовиной принадлежат Андрею Свиридову, земляку, доктору исторических наук.

Нет нужды петь дифирамб Новолинейному району. Всякая земля, какую ее площадь ни возьми, — своеобразна и достопримечательна. Своя «биография» и у Новолинейного района. Это — водораздел, по рекам которого можно было отправиться на все четыре стороны. Это кочевые и торговые коридоры. Это — степи, но пенепленовые. Пенеплен — коренные породы, оставшиеся от возвышавшихся на них гор. Горы разрушились, рассыпались, распылились, их унесли потоки воды в низины и глубины, а сглаженные коренные породы покрылись пленкой чернозема и ковром трав. Надо догадаться и о том, что пенеплен открыл людям земные недра. Наши предки здесь, под ногами, находили покрытые глиной самородки золота и зеленоватые комки медных руд. И нет никакой мистики в том, что в наше время в границах Новолинейного района была открыта Страна городов бронзового века.

По свидетельству казацкого генерала и казацкого историка Ф. Старикова, оренбургские полки возвращались на родину вплоть до 1818 года. Вообще оренбуржцы находились на действительной службе, считай, с 1807 по 1819 год. Но и в мирное время несколько конных полков постоянно находились на западной границе «для содержания кордонов». Не было для казаков мира и на восточной границе государства.

Беспокоили набеги кочевников. Самым настырным из них были султан Кенесара Касымов и его отец Касыма Аблаев. В своих дерзких вылазках они жгли и грабили, угоняли стада, захватывали в плен, в рабство мужчин и женщин. Прибежищем «беспокойных киргизов» был Джабык-Карагайский бор, в котором они укрывались от погони. Днем и ночью, в крепости и в поле казаки держали оружие при себе. Нельзя было оставлять без присмотра женщин и детей.

Шихмейстер Тамарский оставил для нас некоторые подробности той поры.

Картинка из его письма домой: «Болезнь несколько отпустила, и я решился пройтись до речушки. Стоя над обрывом, смотрел на баб, заложивших мостки бельем, трущих и бьющих его под охраной казаков. Эти — кто поил и чистил коня, кто так сидел на камушках, но во всем виделась привычная обыденность. Казакам и казачкам помоложе выходило вроде посиделок. Время от времени кто-нибудь весело смеялся. Право, я почувствовал жизнь. Этот мирный быт перед дикими кочевниками ввел меня в рассуждения. Вот, думаю, стою на краю России, а нет чувства, что оканчивается здесь земля русская. Граница, но не та, что на западе. Линия эта живая».

Но не от султана Кенесары Касымова исходила угроза России, а от императора Бонапарта Наполеона, не с востока, а с запада. Разумеется, никто не допускал, что Наполеон дойдет до Урала, но весть о том, что французский император перешел Неман и идет на Москву, взволновала и степных жителей на самой восточной окраине России.

Наверное, во все времена выявлялись «специалисты» — опровергатели того, что признано большинством, эдакие приверженцы скрупулезной объективности. Такие «особые мнения», может быть, и следовало бы учитывать, если бы они не превращали муху в слона. Некоторые исследователи, например, стали копаться в том, как русский народ откликнулся на весть о вторжении Наполеона в пределы России. Один из них, историк Евгений Понасенков, утверждает, что на призыв царя от 18 июля 1812 года о сборе средств для армии откликнулись всего три человека, причем все трое были иностранными подданными.

Он же настаивает: «Архивы полны историй о крестьянах, рубивших себе руки, чтобы не идти воевать». Он же приводит «сногсшибательную» цифру: 40 тысяч дезертиров в русской армии. Он же, наконец, приходит в выводу, что война 1812 года не была Отечественной, что Отечественной ее объявил сам император, но 25 лет спустя.

Однако и на этом Понасенков не останавливается. Ему принадлежит такая фраза: «Война 1812 года — это наступление антифранцузской коалиции». Другими словами, Наполеон — никакой не агрессор, не он напал на Россию, а «коалиция» напала на него. Довод Понасенкова — Александр I за несколько месяцев до вторжения Наполеона подписал «наступательные» договоры с Англией, Испанией и Швецией, а также тайные соглашения с Австрией и Пруссией.

Пусть так, договоры были подписаны, но то бумаги, а Наполеон двинул на Россию 700-тысячную армию. Между государствами всегда ведутся переговоры, заключаются союзы, подписываются договоры — чтобы уравновешивать или перевешивать соотношения сил, но то государство, которое вероломно нападает, — безусловный агрессор. Договор — намерение, нападение — действие.

По этой же схеме известные «объективщики» выворачивают наизнанку историю Отечественной войны 1941—1945 годов, утверждая, что агрессор — Сталин, а не Гитлер.

Верно то, что против революционной Франции ополчились феодальные монархи Европы. Да, но одно дело — революционная Франция, а другое дело — Наполеон, оккупировавший всю Европу. На самом деле, друг другу противостояли монархи и императоры — Наполеон, Александр I и другие.

Анна Потерпеева в своей замечательной статье «Урал в войне 1812 года» рисует другую картину первых месяцев наполеоновского нашествия: уральцы встали на защиту своего Отечества. Она пишет о двадцати челябинцах, добровольно вступивших в Уфимский полк. Она приводит имена некоторых их них — Дмитрий Сидоров, Федор Шелкунов, Ибрагим Исдрашев, Петр Сторожев, Иван Шпаков.

Оказывается, атаман Нагайбакской станицы Яков Серебряков продал свой дом и кое-что из имущества, чтобы вооружить 50 бедных казаков: каждому — лошадь, оружие, обмундирование, все необходимое для отправки на фронт. А всего, как выяснил местный краевед Александр Тептеев, на войну с Наполеоном ушли 116 казаков Нагайбакской станицы. Десять из них обратно не вернулись.

Еткулец Иван Вараксин двенадцать лет воевал до Отечественной войны, а в 1812 году дослужился до офицерского чина. Отличились в боях и его земляки Иван Печенкин, Василий Речкалов, Андрей Шеломенцев.

В отряде Дениса Давыдова сражался Первый тептярский полк майора Темерова, а четыре башкирских полка — в отряде генерала-казака Матвея Платова. Дерзость, бесстрашие, выучка и необычные повадки башкир с их пиками, саблями, арканами и стрелами, бьющими без промаха, наводили страх на неприятеля и обращали его в бегство. Один из них, Узбек Ахмурзин, воевал под Смоленском, под Можайском, под Гданьском, брал Париж — прошел все Европу, стал офицером, вернулся домой сотником с Георгиевским крестом и медалью «За взятие Парижа».

Случилось так, что шашка челябинского казака Симеона Маркевича, защищавшего Багратионовы флеши, стала экспонатом Бородинского музея. Ах, эти флеши… Восемь атак выдержали их защитники. Но в одной из контратак был смертельно ранен Багратион. Флеши захвачены противником. Уже — паника. Неразбериха. Бегство. Еще чуть-чуть и — прорыв. Но… «Нужна была дерзость и мое счастье. И я успел, — вспоминал генерал А.П. Ермолов. — Взяв только 3-й батальон Уфимского пехотного полка, остановил бегущих и толпою в образе колонны ударил в штыки. Батарея во власти нашей». Об этой вылазке было тут же доложено Кутузову. Может быть, то была кульминация Бородинской битвы.

Знать бы нам теперь, участвовал в той штыковой атаке кто-то из наших добровольцев-челябинцев — Дмитрий Сидоров, Федор Шелкунов, Ибрагим Исдрашев, Петр Сторожев, Иван Шпаков? Но известно другое — то, что в том эпизоде битвы участвовал Илья Павлов, солдатский сын из Верхнеуральска. Именно он арестовал французского генерала Бонами, несмотря на ранение в плечо.

В Бородинском сражении отличился и верхнеуралец Трифон Муравцов. Наконец, на том поле был еще один верхнеуралец — Иван Скобелев, сын солдата, дослужившийся до генерала. Скобелев находился при Кутузове, как его адъютант. Эти сведения почерпнуты из статьи Александра Вернигорова, известного краеведа из Верхнеуральска.

В битве под Малоярославцем, одной из самых ожесточенных, казаки едва не взяли в плен Наполеона.

Не остался в стороне и далекий уральский тыл. В городах собирали средства — кто сколько мог. С миру собрали 626 рублей, а еще купцы сбросились на 500 рублей. Воевал уральский металл: пушки, снаряды, бомбы, сабли, даже шпоры, пуговицы, ордена и медали. От Златоуста — 278 орудий. Николай Демидов, внук Акинфия, «безденежно» снабжал армию снарядами. А еще он из своих крестьян снарядил полк и отправил на запад.

М.С.Фонотов

Двести лет спустя

Офицерский балМожно подумать, что история — только то, что навсегда ушло в прошлое. Но в ней то и дело обнаруживается нечто абсолютно современное, сегодняшнее, знакомое, горячее, обжигающее.

История всегда с нами, не уходит на покой, не упокаивается. Она — живая.

Два графа и французы

Без Льва Толстого нет разговора об Отечественной войне 1812 года. Кстати, Льву Толстому было плюс-минус сорок лет, когда он работал над «Войной и миром», а после 1812 года к тому времени прошло более 60 лет. Нам, южноуральцам, тем более нельзя не обратиться к великому прозаику, что у нас есть к тому повод.

Если бы Льву Николаевичу сказали, что на Южном Урале, к югу от Санарского бора, южнее реки Уй, на ее притоке Куросан, живет-поживает степной поселок Сухтели, он, наверное, переспросил бы: «Сухтели?» Это слово, наверное, заитриговало бы его.

Цитирую «Войну и мир»: «Болконский узнал князя Репнина, которого он встречал в петербургском свете. Рядом с ним стоял другой, девятнадцатилетний мальчик, тоже раненый кавалергардский офицер».

К пленным подходит Наполеон. Следует такая сцена — близко к тексту, но без кавычек.

Наполеон:

— Кто этот молодой человек подле вас?

Князь Репнин назвал поручика Сухтелена.

Посмотрев на него, Наполеон с улыбкой сказал, если перевести с французского: мол, ты слишком молод, чтобы воевать с великой армией императора.

— Молодость не мешает быть храбрым, — проговорил обрывающимся голосом Сухтелен.

— Прекрасный ответ, — сказал Наполеон, — молодой человек, вы далеко пойдете.

На этот раз Наполеон не ошибся.

То был 1805 год, сразу после битвы при Аустерлице, в которой «девятнадцатилетний мальчик» — Павел Петрович Сухтелен — (на самом деле ему исполнилось лишь семнадцать) был ранен саблей в голову и осколком ядра в ногу.

А где-то, очень далеко, — Урал, о котором, разумеется, и мысли не было ни у Наполеона, ни у «девятнадцатилетного мальчика». Павел Петрович будет много воевать, покажет свою храбрость и при Березине, и при взятии Берлина, и в битве при Арси, и в захвате Парижа. А в 1830 году граф Сухтелен, совсем еще молодой, станет оренбургским губернатором. И когда ему было поручено обдумать обустройство новых земель для оренбургских казаков, именно он предложил намечаемым крепостям и станицам давать европейские названия — те, которые остались в памяти русских воинов.

Роман «Война и мир», может быть, самый русский из романов, начинается с французского обращения «Eh bien, mon prince» («Ну, мой граф»)… С этой фразы начала свои глубокомысленные рассуждения Анна Павловна Шерер, фрейлина и приближенная императрицы Марии Феодоровны, в июле 1805 года, а разговор она затеяла не о ком-то, а об «антихристе Бонапарте». Известно, что в романе вообще много французского текста, переведенного, в сносках, самим писателем. Он не мог этого избежать, потому что по-французски разговаривали его герои. Вся «верхняя» Россия — почему-то — общалась на французском языке. И не только общалась. Она и жила по-французски.

Казалось бы, тогда Россия и Франция едва ли не породнились. По крайней мере, они сблизились, подружились, хорошо понимали друг друга. Наполеон — Александру I «Мой брат» и Александр I Наполеону — «Мой брат»…

Даже и князь Андрей в разговоре с отцом «по привычке» переходит с русского на французский. Повторю — по привычке. В очень важном разговоре. С русского — на французский. Не наоборот.

И — воевать?

Да, воевать.

А за что?

— Ну, для чего вы едете на войну? — спрашивал Пьер Андрея Болконского.

И князь Андрей отвечал:

— Для чего? Я не знаю. Так надо. Кроме того, я еду… — он остановился. — Я еду потому, что эта жизнь, которую я веду здесь, эта жизнь — не по мне!

Воевать с Францией? Убивать французов? Быть ими убитыми? Невероятно!

Накануне войны граф Растопчин — Болконскому-отцу:

« — И где нам, князь, воевать с французами! Разве мы против своих учителей и богов можем ополчиться? Посмотрите на нашу молодежь, посмотрите на наших барынь. Наши боги — французы, наше царство небесное — Париж».

И он же, Растопчин сетовал: «костюмы французские, мысли французские, чувства французские!»…

Но, как оказалось, потребовалось несколько месяцев войны, чтобы любовь ко всему французскому уступила место ненависти ко всему французскому. Перед Бородинским сражением князь Андрей так исповедовался перед Пьером Безуховым:

« — Одно бы я сделал, ежели бы имел власть, — я не брал бы пленных. Что такое пленные? Это рыцарство. Французы разорили мой дом и идут разорить Москву, оскорбили и оскорбляют меня всякую секунду. Они враги мои, они преступники все, по моим понятиям. Надо их казнить. Ежели они враги мои, то не могут быть друзьями».

И Пьер: «Да, да, я совершенно согласен с вами».

Подражание за подражанием

Согласитесь, напрашиваются параллели. Аналогии. Двести лет назад Россия жила по-французски, а теперь — по-английски. Теперь у нас все английское, точнее, англо-американское — одежда, жилища, еда, напитки, магазины, вывески, кино, песни, сказки. Своего ничего вроде бы и не осталось. Мы перелицевались. Молодежные кумиры — тамошние. Тамошние мысли, тамошние чувства. Свое не знаем, не ценим, от своего отказываемся, будто оно заведомо плохо, низкопробно, едва ли не постыдно. Такое впечатление, что нас заразила какая-то, на этот раз, английская бацилла, и началась очередная эпидемия.

Не огорчительно ли это? Огорчительно. И стыдно. И как-то тревожно. Почему-то мы не понимаем, что такое безудержное, невменяемое, оторопелое подражательство — унизительно. Ну, приедет англичанин или американец в Челябинск, походит по городу, осмотрит наши «импортные» вывески, всю нашу латиницу — и что подумает? Сначала, наверное, душа его наполнится гордостью и даже высокомерием, а потом… Что за странная страна, подумает он, ни достоинства, ни меры, ни здравого смысла.

Тревожно это. Будто нас уже тихо-мирно завоевали. Захватили не только нашу территорию, но оккупировали и наши мозги. Оглянешься — все довольны и даже рады такому плену. Какое-то оцепенение, обморок, летаргия или гипноз. И если кто-то спохватится, очнется и начнет внушать, убеждать, призывать, кричать — напрасно: никто ничего не услышит, не увидит и не почувствует. Вот именно — глас вопиющего в пустыне…

Но вдруг, не дай Бог, — война? Какая-нибудь английская? Что будет? Кто защитит Россию? Захочет ли молодежь выйти против своих английских учителей, кумиров, банкиров и богов? И что скажут наши «барыни»?

Меня неожиданно успокоил и обнадежил Андрей Болконский. Как ни привык он к французскому, как ни пленился им, как ни утопал в нем, но, когда час настал, русское взяло верх — в французах, не исключая и недавнего своего кумира Наполеона, он увидел врагов, которых надо казнить. Как раз вероломство французов, с которыми до войны русские аристократы легко и «шерамыжно» сходились, как будто бы равные и как будто бы друзья, оскорбляло острее всего. Потому князь Андрей и дошел до того, чтобы «пленных не брать». Одно дело балы и салоны в Париже и другое дело — поле боя, ночь перед Бородино, под Москвой. И все стало на свои места.

Может быть, и сегодняшнее увлечение английским не так глубоко, как кажется? Может быть. Впрочем, не все наши «англичане» — Андреи Болконские. Не все…

Подражание голландскому, немецкому, французскому, английскому (какому еще?) предполагает то, что подражатели — ниже, они всегда вторые. Копии. Подобия. И чтобы стать первыми, у них есть только один способ — вернуться к себе, к своему оригиналу. Мы победили в 1812 году тогда, когда отказались воевать так, как хотел Наполеон, а взялись сражаться по-своему, так, как велел Кутузов, как умел народ.

Несравненные, но сравнимые

Банально сравнение двух Отечественных войн, Наполеона и Гитлера, однако… Поразительно сходство обстоятельств и ситуаций.

К сожалению, Наполеон ничему не научил Гитлера. Но и «опыт» Гитлера, как выясняется, не вразумил кое-кого из тех, кто говорит по-английски.

Обе войны начались едва ли не в одну июньскую ночь, как раз в самую короткую летнюю ночь, в самый ранний июньский рассвет, чтобы застать врасплох спящую Россию.

И Наполеон, и Гитлер пересекли границу России вероломно, не объявив нам войну. А в годы, предшествующие нашествию, и тот, и другой гримировались в образы друзей России.

И Наполеон, и Гитлер «пошли на восток», предварительно завоевав Европу.

И Наполеон, и Гитлер рассчитывали на «быструю» войну.

И тот, и другой намеревались покончить с Россией раз и навсегда.

И тот, и другой стояли на полшага от победы. Оба были обескуражены поражением, не поняли его причин и не хотели их понять.

И, наконец, главное: и Наполеон, и Гитлер — агрессоры. И тот, и другой внушали себе нравственное право подмять под себя Россию, потому что на исторической лестнице видели себя выше. Наполеон намеревался погрузить Россию «обратно во тьму феодальной Московии, чтоб Европа впредь брезгливо смотрела в сторону Востока». Нечто подобное, если не хуже, имел в виду и Гитлер. Успешная, всех обогнавшая и во всем превосходившая, умевшая хорошо жить Европа считала, что имела право покорять народы, которые не умеют и не научатся хорошо, по-европейски, жить.

К сожалению, после Наполеона и после Гитлера ничего не изменилось. Запад по-прежнему «брезгливо» смотрит на Восток. Збигнев Бжезинский: «Россия будет раздробленной и под опекой».

А что Россия? И Россия не изменилась. До 1812 года все в России ждали войну, как и в 1941, но в обоих случаях нападение было неожиданностью. Князь Николай Болконский советовал «ощетиниться» на границе, чтобы не дать Наполеону ее перейти. Но «ничего не было готово для войны», а, по Толстому, в ту самую ночь, когда французские войска перешли Неман, «Александр провел вечер на даче Бенигсена — на бале, даваемом генерал-адъютантами. Был веселый, блестящий праздник, знатоки дела говорили, что редко собиралось в одном месте столько красавиц».

Весть о войне встревожила, но не очень. Александр надеялся договориться с Наполеоном, а генерал-адъютанты, знавшие толк в красавицах, французов не очень страшились, не допускали, что они пришли убивать, жечь и грабить. В результате — тысячи смертей, развалины и пожарища вдоль дороги на Москву, а потом — русские поля, удобренные французским телами, а Наполеон — он как бы нанес поражение сам себе.

Но были и другие предчувствия. Княжна Марья в письме Жюли пишет, что «третьего дня, делая мою обычную прогулку по улице деревни, я видела раздирающую душу сцену. Это была партия рекрут, набранных у нас и посылаемых в армию. Надо было видеть состояние, в котором находились матери, жены и дети тех, которые уходили, и слышать рыдания тех и других»…

На карте Европы много мест, связанных с эпохой наполеоновских войн, но случилось нечто уникальное: европейская топонимика тех лет «вдруг» собралась на одном месте — на Южном Урале. Разговор об этом памятнике Отечественной войне 1812 года — предстоит.

М.С.Фонотов

М.С.Фонотов

fonotovФонотов Михаил Саввич (1937 г.р.) — журналист, краевед, писатель.

М. С. Фонотов носит звание «Золотого пера» «Челябинского рабочего». Он считается ведущим журналистом Южного Урала. Его сравнивают со знаменитым журналистом страны Василием Песковым. Все, что накоплено Михаилом Саввичем в результате многолетней журналистской работы, отражается и в его книгах. У Михаила Фонотова так глубоки знания нашего края и столько не показной, а искренней любви к нему, что кажется, он и родился здесь, на Южном Урале. На самом деле его родина — Украина.

Озера | Топонимия | Пещеры | Легенды | Музеи | Краеведение | Фильмы | Фотогалерея | ООПТ | Гербы | Сказки

 

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика Яндекс цитирования